ps96
| Москва
Потребность в современном искусстве была особенно острой в 1990-х годах, заряженных энергией перемен. Именно тогда в странах постсоциалистического пространства открылись новые журналы, фестивали и галереи. В конце 1990-х годов в Москве, как инициатива друзей-театроведов, появился фестиваль «Новый европейский театр».
«Великий Укротитель». Реж. Д. Папаиоанну. Фото © 2018 Жулиан Моммерт
Posterus
Игра в карты
Робер Лепаж отказывается от технологий на фестивале Луминато в Торонто
Mercatura

С тех пор прошло 19 лет, и фестиваль вырастил своего зрителя, уже ожидающего осенне-зимний сезон как время провокации и встречи с неизвестными именами, стилями, методами.

Представленные в 2017 году спектакли строились на принципе, подобном этой макро-идее. Даже работа Димитриса Папаиоанну оказалась актом этого неизвестного, идущим от актеров. По признанию греческого хореографа это процесс был труден для него, как человека, предпочитающего осуществлять полный контроль над воплощением своих идей. Спектакль греческого провокатора, показанный на «NET», называется «Великий Укротитель» (Культурный центр «Онасис», Афины).

Спектакль решен как визуальные вариации на эту тему - от рождения до неизбежного окончания. Под звуки венского вальса «человек» осознает свою телесность, открывает ее в контакте с природой, с мифологическими и культурными канонами, от рождения до конца, когда все становится золой.

Каждая вариация начинается с одной и той же точки - покрытое белым тело многократно раскрывается в своей первородной наготе – переходит в сцены, решенные разнообразными средствами современной хореографии. Ссылок к изобразительным картинами и школам искусств много - расшифрованные искушенным зрителем, они добавляют плотности спектаклю, обогащая его ассоциациями с Микеланджело и Монтеня, Боттичелли и Рембрандта, Магритта и Бэкона. Эти образы проходит через актера, для которого тело является идеальным инструментом для этих метаморфоз, наполненных культурными кодами Западного Канона.

Человек для Папаиоанну - это расчлененная сущность, которую можно сочетать по-разному, и сошмещение ноги и бока одного человека с ногой и боком другого и головой третьего рождает замечательную кентавриду или переплетенную навсегда «ин» и «ян». Число «художников», которые строят и разрушают эти живые скульптуры, растет, создаваемые ими образы благородны точно до момента перелома, когда небольшое изменение делает их пугающими или наоборот - ужасное становится красивым и летящие в беззащитного человека стрелы врезаются в землю и колышутся как перезрелые колосья хлеба.

Мужское и женское, античное и современное взаимодействуют и создают картины в пространстве, которое служит холстом и грунтом. Слой за слоем наносятся путем постоянной трансформации. Одним из элементов этого изменения выступает обувь - она меняет собственников, земля вырывается вместе с травой, исчезая под полом, покрытым разнородными плоскостями, которые движутся и постоянно меняют ландшафт. Пол как живое существо поглощает живое и неживое, оттуда появляются головы, ноги и торсы. Циклический ритуал -- рождения и смерти, похожий на святое действие, выполняемое точными, концентрированными и движениями артистов, осмысляющими каждый жест.

В своем 19-м издании фестиваль не получил государственной поддержки и проводился в основном при помощи Фонда Прохорова. Ирина Прохорова и представители фондов и культурных институтов подчеркнули на пресс-конференции, что давние художественные руководители фестиваля Марина Давыдова и Роман Должанский последовательно представляют в России названия, отобранные ими из европейского репертуара с ответственностью к процессам в современном сценическом искусстве и конкретному московскому зрителю. Главный селекционерский риск – это отношение московского зрителя к утвердившимся именам - не случайно, что билеты на «Великого укротителя» Папаиоанну были раскуплены в считанные часы. Папаиоанну уже известен Москве как постановщик Олимпийских церемоний в Афинах, а также как знаковая фигура Авиньона и других европейских фестивалей.

Важным элементом фестиваля привычно стали традиционные обсуждения после спектаклей. Папаиоанну рассказал о различных уровнях коммуникации современных исполнительских искусств, о свободе, в которой нуждается художник, о возможности без каких-либо религиозных и эстетических табу выразить то, что до сих пор никто не выражал.

Несмотря на свое отрицание работы в «чужой среде», Папаиоанну начинает репетиции с труппой Пины Бауш. Этот проект он считает рискованным экспериментом, потому что, по его словам, ему нравится «много говорить на репетициях». Слова нужны, когда тело ищет двусмысленные ответы на множество вопросы, когда красота в миг преломляется и становится уродством, а жизнь - смертью.

Большинство представленных на фестивале спектаклей демонстрируют ту или иную степень осознанного риска и свободы творчества. Рискованно читать русский перевод сонета Шекспира перед российской аудиторией, пытаясь заставить зрителей в ходе спектакля выучить его наизусть. Проект «Наизусть» задуман так, чтобы десять случайно выбранных зрителей выучили бы русский перевод тридцатого сонета Шекспира. В роли учителя -- Тьяго Родригес, актер, драматург и режиссер, художественный руководитель Национального драматического театра «Королева Мария II» в Лиссабоне, человек, готовый к театральным испытаниям всех видов и жанров.

Спектакль поставлен без декораций и художественного освещения. Несколько книг разбросанных на полу, каждая из которых является частью историй, которые Родригес рассказывает в перерывах между заучиванием сонетов наизусть. Эти истории очень личные, на первый взгляд -- чисто семейные воспоминания об отце Родригеса, его бабушке, которая в возрасте 92 лет начинает терять зрение и просит его выбрать книгу, для заучивания ее наизусть, но конкретные истории перерастают в общий нарратив. Чтение и запоминание становятся актом сохранения, защиты текста от забвения через другой уровень «клеточной памяти, которая будет активирована в момент кризиса». Важен принцип этой связки: как слова создают сеть, которую человек унаследовал от семьи, из прочитанных книг – от Другого, которая есть основа его понимания мира. Родригес цитирует американского писателя и критика Джорджа Штайнера, говоря, что если десять человек помнят стихотворение своим сердцем, от никакое Гестапо, ЦРУ или КГБ, не смогут что-либо сделать - поэма выживет. Среди историй спектакля «Наизусть» был и истории Рэя Брэдбери, который появился не только как автор «451 градуса по Фаренгейту», но и как юный сочинитель - маленький Рэй был влюблен в радиопередачу, которая транслировалась по будним дням, и он писал сценарии для передач, которые в его воображении выходили в выходные.

Родригес - харизматический человек, создающий атмосферу близости, и это изменяет всех, кто имеет возможность наблюдать за его выступлением. Зритель, следуя Родригесу, начинает верить, что главное для театра сегодня - оставаться территорией свободы.

В этом году фестиваль представил еще один монолог – «Пропаганда Мартина Лютера» («Martin Luther Propagandapiece») актера Мальте Шолце и режиссера Бориса Никитина (Швейцарская продукция с HAU Hebbel am Ufer, Берлин). Человек, одетый в обычную одежду, стоит в ряду с певцами из камерного хора Школы Драматического Искусства. Сделав несколько шагов вперед, он произносит свою речь об атеизме, вере и интерпретации фактов, которые трудно расчленить и интерпретировать. Основой монолога библейское история о Фоме Неверующем. После воскресения Господь явился всем апостолам без Фомы; Апостолы сказали Фоме, что они видели Господа, и он сказал, что не поверит, пока не увидит «на руках Его ран от гвоздей, и не вложит перста своего в раны от гвоздей, и не вложит руки своей в рёбра Его». Через несколько дней Иисус пришел к своим ученикам и обратился к Фоме: «Дай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим». Фома, не дотронувшись до Христа, вскричал: «Господь мой и Бог мой».

Этот библейский эпизод является основой спектакля. Что такое вера? Может ли вера подвигнуть на преступление, может ли человек веры в ярости осудить инаковость и стать фундаменталистом. Хор ШДИ работает в спектакле как хор античном театре, он отвечает актеру псалмами и спиричуэлами. С нарастающим внутренним напряжением Малте Шолц пафосно проповедует право свободы принятия решений, а хор исполняет «Hit the road, Jack» («Катись отсюда, Джек»). На пересечении богословского текста и атеистической «проповедью», вплетенной в музыку, монолог начинает звучать как призыв к каждому понять, как он живет, что для него важно, подумать о религии и терроре, а также о том, что значит быть гражданином сегодня. Парадоксально пафосность снижается искренностью и от этого публика включается в непосредственное действие.

«Красная шапочка» - это спектакль, основанный на инструментальной партитуре композитора Жоржа Апергиса, который интересуется различными формами синтеза музыки и театра и избегает стандартных театральных и оркестровых иерархий.

Музыканты-перформеры «Красной Шапочки» исполняют и рассказывают разные версии истории, которые отличаются, дополняют, развивают знакомый до боли сюжет: камерные персонажи множатся, разыгрывая различные версии одних и тех же ситуаций в духе репетитивизма.

Режиссер спектакля Алексей Смирнов и художник Елена Бодрова работают изощренно и с юмором в эстетике бедного театра. Самый обычный знак, аксессуар или тон выталкивают создающуюся историю на новый виток.

Спектакль создан ансамблем «Студия новой музыки» (художественный руководитель Владимир Тарнопольский). Музыканты используют различные методы: песню, ритмичный разговор, «игру» с инструментами с параллельным исполнением текста, превращая известную сказка в непредсказуемую игру.

Эксперимент со звуком является основой для проекта «Необычное естественное явление» швейцарского режиссера и художника Тома Лутца, звукорежиссера Мартина Хофстетта и четырех замечательных музыкантов (Bernetta Theaterproduktionen, Цюрих). Тематический центр спектакля - книга американского физика Уильяма Р. Корлисса «Странные явления: альманах необычных природных феноменов». Музыканты-перформеры создают звуковое поле с помощью инструментов, специально предназначенных для спектакля. Светлый дым, огромные странные инструменты, гелиевые шары, прикреплённые к магнитофонным лентам, которые вращаются по сложным алгоритмам и воспроизводят записанный звук.

Никто из актерской группы не покидает сцену во время действия. Ощущение коллективно созданной сложной музыкальной структуры -- юмор и неожиданные ходы здесь выступают проводниками смысла.

Когда заходит речь о том, что Уильям не является на торжественное вручение ему премии, на сцену медленно и внушительно выходит персонаж в средневековых доспехах и шлеме. Это рыцарь, которого ударила молния у городских ворот Лондона. Шесть столетий спустя после этого происшествия у него появился шанс снова появиться среди людей, однако обнаруживается, что рыцарь в доспехах -- это красивая блондинка, поющая арию Генделя великолепным оперным голосом.

Занимательными для ума предстают факты из физической книги У.Р. Корлисса, в которой записаны крайне редкие явления природы: дожди, идущие вверх, времена года, сменяющие друг друга случайным образом, закаты, которые происходят несколько раз подряд за вечер. Эти образы становятся музыкальной «Симфонией времени, тромбона, трубы, скрипки, магнитофонной ленты и световой машины».

«Пусть время поговорит с нами», - говорит режиссер Том Лутц. «Время -- это нечто мистическое и непредсказуемое, нечто, сопоставимое с любовью, рождением и смертью, так как слова не в силах выразить его, а только звуки -- движители фантазии». «Спектакль рождался как импровизация, но теперь разработан и зафиксирован с точностью до мельчайших деталей актерской, звуковой и световой партитуры» - говорит музыкальный руководитель проекта Маттиас Вейбель. Благодаря языку музыки и парадоксальному сочетанию композиций Моцарта, Генделя, Бриттена создается психоделическая зона, для проникновения в суть редких и необычных явлений, которые, однако не будут поняты до конца.

Событием фестиваля стал кинопроект «Последний год Фольксбюне -- Уходящая эра Фрaнка Касторфа». Шоком для европейской публики стал уход Франка Касторфа из этого театра, который усиливался для московской публики благодаря записям последнего сезона смелого театра, в котором работали Франк Касторф, Кристоф Марталер и Герберт Фритч. Специально из Германии приехал драматург Фольксбюне Себастьян Кайзер и режиссер Герберт Фритч. В разговоре также участвовали художественные руководители NET. Обычное обсуждение превратилось в дебат о социальной остроте современного театра, работой с аудиторией, новых формах в сценического искусства.

Франк Касторф. Архив NET 2017
Франк Касторф

Off-программа фестиваля в Санкт-Петербурге была целиком посвящена идее так называемого «горизонтального театра» -- театра без лидера, который отрицает установленную иерархию (автор идеи - Борис Павлович). В эту программу входили художники с многолетним опытом работы, молодежь с синдромом Дауна, дети, лишенные родительской опеки, бездомные, и расширяет не только эстетическую, но и социальную территорию.

«Язык птиц». БДТ. Реж. Б. Павлович. Фото © 2017 Стас Левшин
Франк Касторф

Видеоинсталляция «Тающий апокалипсис» Бориса Юхананова, директора московского «Электротеатра Станиславский» с художницей Еленой Коптяевой и композитором Дмитрием Курляндским собрала три взгляда классиков уходящего авангарда театрального искусства - Ромео Кастелуччи, Теодороса Терзопулоса и Хайнера Геббельса. Сквозь воду, высыхающую на каменной поверхности, идет разговор о принципах их работы в театре. При приближении зрителя к видеоизображению речь конкретной персоны интерактивно обособляется, целиком захватывая внимание зрителя. Работы этих режиссеров в «Электротеатре» расширяют эстетику московского театра и делают его частью общего контекста нового европейского театра.

http://post.scriptum.ru
к театру пространства и времени
Понеделяник, 19 Ноября 2018
Repertorium
Exportatio
p.s. в блогeps в вашем блогe
p.s в новостяхps в ваших новостях
Oris
Scriptum