Авиньoн-Тбилиси
Франция редко приглашаeт спектакли Роберта Стуруа. В чем причины этого несчастливого отсутстви? Было бы трудно себе представить, что проблемы, обнаруженные в Авиньoне, где Театр Руставели выступал в 1981-м году, измененившие звучании приглашенных спектаклей, являются причиной этого безразличия. Тем не менее, этот вопрос представляет интерес и стоит заново перечитать критику, появившуюся по этому случаю.
Театр Руставели в этот год (1981) празднует свое 50-ти летие, окруженный особой роскошью: в течение 2 лет, эта труппа не прекращала своих гастролей в Эдинбурге, Лондоне, Швейцарии, Италии, Мексике, Греции, обеих Германиях и всех соц- стран, как форма редкого советского театрального продукта, получившего выездную визу. Везде - громадный успех. Не был отличием и фестивал в Авиньене, где в этом году французской публике, перемешанной с грузинской диаспорой, был представлен случай впервые увидеть две постановки Роберта Стуруа.
Но в воздухе сквозило легкое разочарование. «Кавказский меловой круг» Б. Брехта, поставленный Стуруа в 1975м году, рассказывается нам совместными усилиями музыканта, который дирижирует спектаклем и художника-рассказчика (иногда певца), который появляется на фоне наивных картин, достойных кисти Пиросмани. Захватывающий спектакль, в котором зритель порой терял себя - в этом меловом кругу не хватало трагического измерения. Аздак - бродяга, веселый пьянчужка и, за смехом, мы не можем постичь драму. Мы остаемся глухими, и из-за тотальной непроницаемости языка, текстов песен. К тому же, глубокий грузинский юмор, как и еврейский юмор, из-за чувства самосохранения, скрывает свои богатства. Необходимо также заметить, что спектаклю уже шесть лет и что иногда трудно сохранять в течение долгого времени аутентичность сцен, даже в СССР, с его привелегированной системой репертуарных театров.
Стуруа изучал труды Михаила Бахтина, и рассматривает гротеск как необходимую суть театра. О уже ставил и другую пьесу Брехта, («Добрый человек из Сезуана» - после постановки Юрия Любимова в 1963-64м годах).
Метод Стуруа ближе к Мейерхольду и Вахтангову, чем к Станиславскому, он питается от традиций национального театра, заложенных Марджановым и особенно, Сандро Ахметели, которые основаны на взаимодействии скорости/ритма, музыки, поиска специфической пластики, взятой из ритуалов, танцев, с «языком жестов рынка, свадеб и похорон».
Вне всякого сомнения, этот грузинский театр находит Шекспира как одного из своих авторов: Стуруа поставил «Как вам нравится» в Дюссельдорфе, «Ричарда III” в Тбилиси (в 1979м году), и он собирается поставить “Короля Лира”. Именно «Ричарда III” можно было видеть в Авиньoне.
Английский текст переведен на грузинский, структура которого постепенно изменяется по мере приближения Ричарда к трону: стихи превращаются в прозу и проза в арго. Управлямая повторениями японской музыки, выбранной по своей медленной ритмичности, игра актеров основывается на возвращении к саркастическому смыслу, напоминающего фрески грузинской жизни, знаменитые фильмы Шенгелая etc.
Ричмонд, присутствующий от начала до конца спектакля, в превосходном костюме, превращает пьесу в кольцевую драму и в финале, на шатком помосте, он коронует себя, в то время как внизу шут, введенный Стуруа в четвертом акте, водружает на себя, под ту же самую музыку, свою шляпу шута. История готова начаться снова как жалкая борьба за металлическую корону – история Ричарда, окруженного толпой разбойников, Ричарда, добившегося власти, но сгнивший, физически разлогающийся.
Однако, добрая половина спектакля, задуманного Стуруа в значительно меньшем пространстве, потерялась в слишком большом пространстве главного двора Папского дворца в Авиньоне. Воздушные, прекрасные декоры М. Швелидзе, его занавес, способный сокращать пространство, игра белой ткани, металлические элементы сценографии, повторяющиеся в предметах, используемых Ричардом! Исчезают и длинные деревянные инструменты, обозначающие амбар, в котором бродячие актеры собираются играть спектакль! На фоне строгого фасада Папского дворца, спектакль принимал многозначительно-мрачные формы и сохранял лишь остатки оригинального оформления: кровавый полу-трон с красным из английского флага, полу-гильйотина, телега, или гроб - все это потерялось. Безграничность места и условия, навязанные сильным ветром, способным унести предмет или ткань, сделали этого «Ричарда III» неестественным, и в этом состоялась отрицательная и безжалсотная роль этого пространства.
Однако, это не должно повлиять на наш интерес к современной грузинской культуре: тем более, что театр Стуруа связан кинопритчами грузинского кинематографа (сам он - тоже...) И, почему бы и не устроить в пространстве Почетного двора фестиваль грузинского кино, и, таким образом, поставить эти авиньонские впечатления в контекст, необходимый для их осмысления?
Беатрис-Пикон Вален
La Quinzaine litteraire, N° 354, 1er-15 septembre 1981
