Homo Ludens Гинкас: «Жить» означает «Жить в театре»
20 декабря 2003: "Скрипка Ротшильда" завершает московскую трилогию Камы Гинкаса в Йеле (США)
Пьеса «Скрипка Ротшильда» была написана на основе чеховского рассказа, когда Гинкас начинал
разрабатывать свой метод превращения прозы в сценический текст. Свое желание ставить прозу режиссер
объяснял «страхом» перед «большими» Чеховскими пьесами. Однако есть нечто другое, что постоянно
заставляет его искать театр, не основанный на традиционных формах театральных текстов. Гинкас выражает
себя, высвобождая внутреннюю драматургичность в смежных искусствах: в музыке и танце («Полифония мира»),
в живописи («Сны изгнания»), в беллетристике («Пушкин и Натали»).
Наши пути пересеклись в восьмидесятых на спектакле «Пушкин и Натали» на фестивале
«Театр в чемодане» в Софии. Его взрывной темперамент разыгрался, когда мы искали нестандартную
сценическую площадку для спектакля. С годами я не раз сталкивалась с его неистовостью в работе.
Это неистовство он сумел дополнить терпением, которое помогло ему не сломаться в периоды вынужденного и
длительного бездействия в советское время.
Когда в июне 2003-го года я начала вести дневники репетиций «Скрипки Ротшильда» в ТЮЗе, то еще на первой
встрече обнаружила, что он продолжает жить в невероятном темпе и, если бежать с ним в шаг, он,
как бы ненароком, по дороге, расскажет о своих Чехове и Достоевском, о работе со студентами в Финляндии
или Школе Студии МХАТ, о гастролях во Франции или Америки. Или услышишь о том, почему он доверил популярному
артисту кино и театра Валерию Баринову сыграть роль Бронзы – старого гробовщика в «Скрипке Ротшильда»,
который к концу жизни понял, что в жизни все не так, и что она состоит из одних только «убытков».
Кама Миронович умеет не только рассказывать, анализировать, но и показывать.
Homo ludens, он расширяет зрительскую аудиторию «своей игры»: сразу
после премьеры «Скрипки Ротшильда» в Йеле, состоится ее премьера в
Москве. Но то, что увидят зрители и критики, будет готовый спектакль, а
процесс его рождения будет забыт. И исчезнут где-то или останутся в воспоминаниях те первые читки пьесы, когда артистам было куда легче
следовать за автором, чем вместе с режиссером выявлять драматургическую
структуру, скрытую в прозе. Во времени исчезнет и конкретность репетиций,
когда партитура движения накладывается на слово, а слово на звук, вступая с
ним в одни или другие взаимоотношения и т.д. Для Театра Гинкаса нет
мелочей, все важно, потому что для него свет такой же персонаж спектакля
как и звук, а слово это знак, который означает реальность, также как и звук,
а пространство раздвигается и прямом и в переносном смысле…
В ходе репетиций вычленились два уровня взаимодействия разных элементов спектакля, бинарный,
который конкретно воплощает линии взаимодействия текст – звук, движение – текст, предмет – персонаж,
свет – персонаж, а второй, общеструктурный, когда бинарные элементы образуют одну целую полифоническую
структуру. В ней, одновременность звучания всех голосов является формой сосуществования, в которой
сохраняется уникальность отдельного голоса. И это, самo по себе, попытка русского театра пересечь новые
границы, сохраняя, тем не менее, свою идентичность, основанной на человеческой боли и
невозможности постичь смысл.
Предлагаемые записи репетиций имеют прикладной характер и сопровождаются отрывком
сценического текста «Скрипки Ротшильда». В ближайшее время текст дневника будет опубликован полностью.
